Ведущий аналитик АПЭК Алексей Громский: обучение иностранных студентов в России формирует основу для будущих партнерств

В России продолжается расширение международных связей в сфере высшего образования. Согласно данным доклада Агентства политических и экономических коммуникаций (АПЭК), в 2025–2026 учебном году в российских университетах обучались 422,2 тыс. иностранных граждан из 182 стран. К 2030 году планируется увеличить этот показатель до 500 тыс. При этом значение образовательного экспорта не ограничивается экономическими поступлениями: он также создает условия для развития технологического партнерства и укрепления международных контактов.

Политтехнолог, ведущий аналитик АПЭК, эксперт Центра ПРИСП Алексей Громский обращает внимание на долгосрочный эффект образовательных обменов. По его оценке, обучение в другой стране формирует не только профессиональные компетенции, но и личные связи, которые могут сохраняться на протяжении десятилетий и влиять на взаимодействие государств.

— Человек приезжает учиться на несколько лет, а приобретенные связи могут работать всю его жизнь, — подчеркнул аналитик.

Одним из примеров такого взаимодействия Громский назвал встречу Владимира Путина и президента Вьетнама То Лама с выпускниками советских и российских вузов в ходе государственного визита российского президента в Ханой в июне 2024 года. Сам факт включения встречи с выпускниками в программу визита, по мнению эксперта, свидетельствует о значимости этого сообщества для двусторонних отношений.

Получившие образование в России специалисты продолжают работать в своих странах в науке, образовании, бизнесе и государственном управлении. Их знание российского профессионального опыта и сохранившиеся контакты могут облегчать поиск партнеров и согласование совместных инициатив. При этом Громский подчеркивает, что дружеские отношения между странами имеют множество оснований, а университетские связи становятся одним из дополнительных факторов взаимопонимания.

История международной промышленной кооперации демонстрирует и другую сторону этого процесса. В качестве примера аналитик обратился к польским авиационным предприятиям, которые в период Варшавского договора осваивали советские разработки. Передача технологий, подготовка кадров и образовательные обмены способствовали формированию общих инженерных подходов и профессиональных стандартов.

— Для экономики это практическое преимущество: проще согласовывать технические решения, осваивать оборудование, организовывать совместную работу. Политической близости такая общность, как мы сейчас видим, не гарантирует, но может сохранять основу для сотрудничества даже при серьезных межгосударственных разногласиях, — отметил Громский.

Этот пример, по оценке эксперта, показывает, что профессиональные связи способны сохранять практическую ценность даже при изменении политической обстановки. Общий образовательный и технологический опыт не устраняет противоречий между государствами, однако может оставлять основу для будущего взаимодействия.

Отдельное внимание Громский уделил мотивам иностранных абитуриентов, выбирающих российские университеты. Для студентов из стран постсоветского пространства важными факторами могут быть русский язык, семейные связи и привычная образовательная среда. Для представителей дальнего зарубежья существенное значение имеет востребованность отдельных специальностей, в том числе медицинских. Поэтому оценивать привлекательность российского образования следует с учетом качества подготовки и перспектив профессионального развития выпускников.

Увеличение числа иностранных студентов приносит непосредственную экономическую пользу университетам и принимающим городам. Расходы на обучение, жилье и повседневные потребности поддерживают образовательную инфраструктуру и местный бизнес. Однако, считает Громский, стратегическую цель образовательного экспорта необходимо рассматривать шире — как возможность выстраивать долгосрочные отношения с государствами-партнерами.

При этом эксперт предостерегает от подхода, при котором главным результатом международного образования становится удержание иностранных выпускников в России. Такая стратегия может противоречить интересам стран, которые направляют молодых людей на обучение, и ограничивать перспективы дальнейшего сотрудничества.

— Если партнеры теряют будущих врачей, инженеров и преподавателей, мы рискуем ослабить возможности дальнейшего сотрудничества. У человека должна оставаться свобода выбора, а возвращение домой не должно считаться потерей для России, — пояснил аналитик.

По словам Громского, выпускник российского вуза может продолжить карьеру на родине и при этом оставаться участником совместных научных, технологических и экономических проектов. Особенно важно это для государств СНГ, где подготовка квалифицированных кадров непосредственно связана с задачами собственного экономического развития.

Таким образом, международное образовательное сотрудничество может приносить результат обеим сторонам: страны-партнеры получают подготовленных специалистов, а Россия — устойчивые профессиональные контакты и дополнительные возможности для совместной работы.

— Тогда возникает взаимная заинтересованность на десятилетия: партнеры получают подготовленные кадры, Россия — профессиональные связи и возможности для сотрудничества. А насколько прочными окажутся эти отношения, во многом зависит от простых вещей: чему человека научили, помогли ли освоиться и как с ним общались в повседневной жизни, — резюмировал Громский.

В этой логике эффективность образовательного экспорта определяется не только статистикой приема иностранных граждан. Не менее важны качество образования, условия пребывания студентов и то, какие возможности для профессионального взаимодействия сохраняются после получения диплома. Именно эти факторы могут превратить обучение в России в основу длительного партнерства между специалистами, организациями и государствами.